Скромный театральный талант эпохи ректора Поплавского…

133
0

Помню, года два назад, накануне премьеры спектакля «Шерлок в юбке», девушка­ведущая одного из каналов оговорилась. «Сегодня к нам пришел Андрей Косодий — главный актер театра имени Магара»… Девушку тут же поправили присутствующие в студии: не главный, а ведущий. Мол, нет такой должности в театре ­ главный актер…

Так получилось…

Что здесь важно добавить? Наверное, шутку Леонида Гайдая в одной из его картин: «В фильме заняты народные, заслуженные и просто талантливые актеры». Андрей Косодий — просто талантливый актер. Совсем не избалованный званиями, хотя в его активе несколько областных и межрегиональных премий и отличий.

­ Родился я в Запорожье, ­ рассказал наш собеседник, ­ как принято говорить, в рабочей семье. В театральном кружке не занимался, хотя был один эпизод, когда мы, дети, в 4­5 классе школы что­то сочинили, потом представили на школьном конкурсе. После этого ничего подобного не случалось.

Еще одним воспоминанием детства стал культпоход в театр тогда еще имени Щорса. Третий класс, полный зал таких же, как мы, сорванцов. Шум, гам. А ставили «Энеиду» и на сцене «сжигали» какую­то актрису. Это все, что мне по итогу врезалось в память.

Когда пришло время решать, кем же стать, то подумал: «А почему бы нет?» Вдруг желания и возможности совпадут? Что и случилось ­ я поступил в Днепропетровское театральное училище.

Моя дочь Анастасия тоже пошла по театральной стезе, она драматург, сейчас переехала в Киев. Ее должность — шеф­драматург PostPlay театра. Она и пишет пьесы, и ставит их. Сын Данила учится на 3­м курсе актерского отделения в нашем Национальном университете. А вот жена у меня «технарь»…

Почему я решил поступить в театральное училище? Наверное, ни на что другое не был способен (улыбается)… Впрочем, было у меня в юности желание стать военным, но я понимал, что по здоровью не подхожу. А дальше с театральным все получилось неожиданно для всех, в том числе и для меня.

Закончил училище, а уже в зрелом возрасте и Запорожский национальный университет. Почти 25 лет, как говорили когда­то актеры старорежимного воспитания, «служил» в ТЮЗе.

Помню, когда в училище проходило распределение (1987 год), были приглашения даже в Петропавловск­Камчатский. Но в тот период я на гастролях в Днепре увидел актеров Запорожского ТЮЗа, совсем молодого театра, ему тогда от силы было 3 или 4 года, и был впечатлен.

Словом, поехал в Запорожье на прослушивание, а спустя некоторое время на распределение, за мной в училище приехала зав. труппы ТЮЗа Валентина Дворник.

Когда же театр им. Магара стал академическим, в 2004 году перешел сюда. В то время главного режиссера, по­моему, у нас как раз не было, и меня на работу принимал директор Валентин Слонов.

 

Москва, ГКЧП и рухнувшие планы

­ В конце 1980­х еще был жив Советский Союз и вовсю гремела Перестройка. Мне было всего 25 лет и хотелось чего­то нового. Все тогда ехали в Москву, и я поехал, во время отпуска в ТЮЗе сел в поезд и оказался в столице.

Приехал я в знаменитый ГИТИС, попал на конкурсное прослушивание перед экзаменом.  Сразу после него ко мне подошел известный режиссер, теоретик театра, педагог Михаил Буткевич: «Зачем тебе учиться здесь 4 года? Давай ко мне, я набираю курс при театре Васильева, ты выберешь любой диплом, какой хочешь, режиссерский, актерский, а потом еще будешь работать в труппе знаменитого режиссера».

Я согласился и впоследствии прошел конкурс и сдал своеобразный экзамен в театре Анатолия Васильева «Школа драматического искусства». Нас отобрали человек 15­20.

Васильев ­ светило мирового уровня, режиссер, которого сейчас очень ценят на Западе. Сначала его театр, образованный во время Перестройки (1987 год), ютился в московском подвале на улице Поварской. А затем в 2001 году для него по специальному проекту построили здание на Сретенке. Правда, спустя пять лет театр у Васильева фактически отобрали с формулировкой, как написала «Википедия», «по причине плохого выполнения распоряжений мэра Москвы Юрия Лужкова».

Но это было потом, а в самом конце эпохи СССР мы занимались с ныне уже покойным Михаилом Буткевичем. Кстати, в одной из своих книг Буткевич и меня упомянул, чему я был очень удивлен: целый абзац посвящен Косодию, да еще в книге настоящего театрального гуру.

Проучился я у Буткевича где­то 1,5­2 года. А дальше ­ ГКЧП, прекратилось финансирование и все развалилось. А готовили нас, если можно так сказать, по высшему разряду. Стипендия была на уровне средней зарплаты в СССР. Мы успели даже съездить на сессию в Италию. Целый месяц общения с итальянскими актерами во время совместной сессии. Вместе импровизировали в пьесе по повести «Котлован» Андрея Платонова.

Считаю Михаила Буткевича своим учителем, ведь он дал мне очень много. Мы посещали музеи, смотрели спектакли в московских театрах, после чего горячо их обсуждали. Посещали также какие­то закрытые архивы. Например, в музее МХАТа нам показывали раритетные декорации, макеты, куклы. Оказывается, раньше, кроме макетов декораций к спектаклям, делали еще и куклы персонажей. Мне запомнилась кукла актера Михаила Чехова в его знаменитой роли Хлестакова.

Словом, это были очень насыщенные занятия, ведь актерская профессия состоит из каких­то впечатлений, и, по­настоящему, там нельзя чему­то научить. Ну, разве каким­то азам, а все остальное, по большому счету, приобретаешь с опытом, с багажом каких­то воспоминаний и впечатлений. Хотя нельзя сказать, что в училище или университете мне ничего не дали. Как говорится, знания, опыт, полученные навыки со временем складываются в единое целое под названием мастерство…

 

Киса Воробьянинов и другие сценические воплощения

­  Спасибо судьбе и режиссерам, ­ продолжил А. Косодий. ­ Я занят в 16 спектаклях текущего репертуара и в пяти детских постановках. Последняя большая работа ­ «12 стульев», где я играю Кису Воробьянинова. Значимой работой считаю роль Пола в спектакле «Вкус жизни». Эта постановка состоит из нескольких небольших историй. В одной из них я играю старика — бывшего нациста, который в доме престарелых встречается со своей жертвой­евреем времен войны.

Вспоминая ТЮЗ, отмечу, что была у меня интересная роль Жадова в «Доходном месте», а также интересная работа в «Безымянной звезде». В театре имени Магара ­ большие роли в «Конотопской ведьме» и в уже упоминавшихся «12 стульях». В премьере «Конотопская ведьма» роль писаря Пресняка тоже очень интересная, но я ее до конца еще не понял…

В театре, я считаю, должно быть много разных спектаклей, и чем их больше, тем вероятнее какое­то интересное открытие. Но тут вопрос уже связан не с творчеством, а с финансами, ведь любая новая постановка ­ это очень большие расходы.

А вообще, у нас такая работа, что сегодня ты выходишь в главной роли, а завтра ­ в массовке. Например, в спектакле «Гетман Мазепа» я играю в конце второго акта маленькую роль священника, который отпускает грехи Кочубею. И в сказке «Золушка» у меня тоже эпизодическая роль короля.

Сейчас мечта одна ­ сыграть большую роль в каком­то новом спектакле. Хотя бывали времена, когда думал: «Вот бы сыграть что­то этакое». Но сейчас я понимаю, что мечтать не вредно… Хотя в студенческие годы мы играли и «Гамлета», и «Отелло»…

Актерская профессия зависимая, и едва ли не все мы в какой­то момент задумываемся о режиссуре. Задумывался и я, но потом понял, что для этого нужны время и большое желание.  Так случилось, что у меня всегда было много ролей, и для того, чтобы стать режиссером, просто не хватало времени. Может быть, сейчас я и пошел бы в режиссуру, но понимаю, что уже поздновато. Были попытки делать самостоятельные работы, но не всегда все получалось и не хватало необходимых знаний. А «гнать халтуру» никакого желания нет.

В ТЮЗе, еще при Союзе, мы ездили по месяцу на гастроли в Ростов, Нижний Новгород… Сейчас такого нет, и это плохо, конечно, потому что речь идет о совсем другом опыте, о другом зрителе. Это все мобилизирует актера. Сегодня к нам приходят одни и те же люди, влюбленные в театр. Актер, даже хороший актер, в какой­то мере повторяется. Ему нужна встряска, и зрителю важно что­то другое увидеть. А это достигается гастрольными обменами.

Да, сейчас эпоха сериалов, поэтому иногда звонят насчет приглашений, но все заканчивается тем, что мы живем не в Киеве… Персонально я как актер, которого видят в этой роли, пока лишь в будущем. А эпизоды…  Киев — город большой, там много актеров, всегда есть, кого подобрать на эпизод…

 

Дед Мороз и актерские байки

­ Я Дед Мороз со стажем. После училища почти все мужчины в театре занимаются утренниками. Это всегда было и сейчас служит каким­то дополнительным заработком. Начинал же я с того, что сам звонил и приходил в детские сады. Помню, был неопытным Дедом Морозом, как­то раз позвонил в сад, и мне сказали: «Приходите». А потом оказалось, что это была музыкальный руководитель, с которой я уже работал, и при встрече она заявила: «А, это опять Вы?»…

Я понял, что как Дед Мороз не совсем хорош. Но постепенно набирался опыта, сейчас у меня уже своя клиентура. Мне звонят из садов, и я понимаю, что на меня рассчитывают и уже неудобно отказывать людям, с которыми столько работал.

Деды Морозы пока есть, но, я думаю, они постепенно уйдут в небытие. Уже сейчас в театре Деда Мороза нет, есть Святой Николай. Не знаю, может, и в саду так скоро будет…

Что касается смешных эпизодов из актерской жизни, то вот свежий случай. Спектакль «Маугли», сцена, когда тигр Шерхан приходит после того, как вожак волков Акелла промахнулся. Шерхан говорит: «Отдайте мне Маугли». Акелла же отвечает: «Он наш брат, я буду с вами драться, но его не отдам». Тигр спрашивает: «Зачем мне драться с этим старым, беззубым волком?» Юрий Бакум в роли Акеллы инстинктивно показал зубы. Как это опишешь? Сцену надо видеть, это было смешно.

Вспоминаю также наш спектакль в ТЮЗе «Так победим». Там была сцена похорон Свердлова, в которой я играл красноармейца. Спектакль был важный ­ перед партактивом. Режиссер говорит: «Давайте прорепетируем» эту сцену. Мы ее отрепетировали, и у каждого из нас была такая траурная повязка на рукаве. А потом начался спектакль…. В Ильича выстрелили. Я стою на авансцене и говорю: «Здоровья тебе, Ильич, живи много лет!», а потом замечаю, что у меня на руке траурная повязка. Опередил, одним словом, события…

Что касается форс­мажора, чтобы кто­то пьяный пришел или декорация упала, на моей памяти такого не было. Это уже не смешно, это ЧП, которое надо как­то преодолевать, «выруливать» ситуацию. А шутить на сцене друг над другом — это или шутить, или играть роль. Ведь люди платят нам деньги не за хохмы, а за то, чтобы мы показали то, что им понравится. Для этого мы много репетируем, чтобы все было выверено и доведено до автоматизма, по возможности ­ без всякой отсебятины…

И вообще репетиции в театре — это и есть мое хобби. Хотя для поддержания формы хожу в бассейн «Славутич»…

А вот интервью давать не люблю. Ведь все всегда очень похоже, одни и те же факты повторяешь. Люди, которые читали, подумают, что зациклился: ничего нового не происходит. Только роли новые, а в жизни все и дальше по­старому…

* * *

Что сказать в качестве вывода? Андрей Косодий из того поколения, которое еще не побывало в цепких руках «поющего ректора» Поплавского, живущего по принципу: скромность ­ это верный путь к безвестности и нищете. Андрей Богданович, входивший, как считается в театральных кругах, в «золотой состав» ТЮЗа, и в театре Магара не потерялся. Он такой разный на сцене, но очень скромный и даже застенчивый в жизни, и у него даже в интервью что­то расспросить трудно. Но когда мы попросили народного артиста Юрия Бакума подсказать, кому из талантливых актеров требуется поддержка прессы, он без раздумий назвал Андрея Косодия. Мы с ним полностью согласны…

Светлана Третьяк 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here