Интернет, как известно, пестрит различными сообщениями, комментариями, шутками, иронией и даже издёвками. На прошлой неделе его пользователи увидели карикатуру на главу Нацбанка В. Гонтареву, которая в медицинском халате и в шапочке с красным крестом убеждает украинцев, что температура 390 — это нормально (читай: 1 доллар = 39 гривен). В течение двух-трех дней температура поднялась до 400. То есть гривна в очередной раз опустилась и начала превращаться в пустую, ненужную бумагу. На короткий миг состояние гривны улучшилось, но хорошо известно, что ремиссия тяжелобольного, как правило, обманчива. Да и улучшение состояния гривны не отразилось на покупателях доллара, для которых один доллар по-прежнему стоит 35-40 гривен

Возможно, исходя из того, что гривна постепенно превращается в пустую бумажку, правительство продолжило курс на лишение людей этой ненужной бумаги. Цены вместе с долларом стремительно выросли, а доходы еще стремительнее упали. Полки магазинов, как в лихие 90-е, стали опустошаться, началась продуктовая паника, т. к. люди стараются купить продукты по старой, еще доступной цене. А всеведущий Интернет сообщил о готовности правительства лишить работающих пенсионеров их честно заработанной пенсии, доведя ее до уровня ниже принятого в стране минимума, то есть приблизительно до 950 гривен. По другой информации, работающих пенсионеров лишат лишь 15 % пенсии. Но ведь еще не вечер, и мрачные прогнозы Интернета могут сбыться, тем более что подобный опыт уже имеется.

Оказалось, что газ (и уже не по слухам) подорожает в течение 2015 года в три раза, и, кстати, не в последний раз. Электроэнергия подорожает почти в пять раз, правда не сразу, а поэтапно. А ведь премьер ранее торжественно обещал, что в течение 2015 года стоимость газа останется прежней. Ну что ж, лгать собственному народу нехорошо, но не смертельно. А вот само подорожание может оказаться смертельным для людей. Самые грубые подсчеты показывают, что все платежи за коммунальные, телефонные и прочие услуги могут превысить реальные месячные доходы граждан, у которых не останется ни копейки на основную жизненную потребность — питание. В мире принята средняя величина, согласно которой за все коммунальные и прочие услуги человек должен платить 15-20 % от своих доходов. Но когда эти услуги начинают съедать все заработки и даже превышать их, то это уже апокалипсис.

Остается надежда, что парламент не допустит этого, но вот парламентский комитет по социальной политике уже проголосовал за него. Кстати, глава этого комитета, бывший министр социальной политики Л. Денисова в 2009 году резко критиковала издевательское решение тогдашнего парламента повысить заработные платы и пенсии в среднем на 5-19 гривен. Конечно, такое повышение выглядит смехотворным, но снижение в 2-3 раза — уже не смешно. Грядущие изменения — это мрачная, но реальная перспектива, которая станет платой людей за кабальные условия МВФ и других международных финансово-кредитных организаций. С которыми можно и нужно сотрудничать, но которым нужно уметь противостоять, если речь идет уже не о благосостоянии людей, а об их элементарном выживании.

МВФ и другие международные финансово-кредитные организации, разумеется, не садисты, они лишь преследуют свои интересы, причем вполне законные и уважаемые интересы. Они дают деньги, которые, увы, не всегда возвращаются, и вынуждены дисциплинировать кредитование и всю мировую финансовую систему. Но интересы тех стран и народов, которые с ними сотрудничают, тоже уважаемые и законные, и часто кабальные условия, при которых даются кредиты, приводят не к росту экономики, а к ее деградации. А потому правительствам тех стран, которые получают кредиты, необходимо уметь просчитывать все риски, экономические возможности своих граждан и уметь сохранять достоинство перед жесткими и непосильными требованиями и условиями, даже если они справедливы. Ведь справедливость для МВФ и для собственных граждан не всегда совпадает. Но самый главный вопрос заключается в следующем: где же обещанные реформы, под которые выдаются международные кредиты и проведение которых гарантирует их возвращение? Ведь ухудшать жизнь свои гражданам– это не реформы и даже не главная цель МВФ. Когда нам говорят, что реформы не делаются за день, это верно, но необходимо видеть, что делается, а не только говорится ежедневно для продвижения реформ. Но, увы, не делается ничего, и жертвы людей обессмысливаются. Так что, какими бы кабальными ни были условия МВФ, реформы тормозит не он, а собственная власть.

И еще один аргумент постоянно звучит для оправдания чудовищного положения народа — это война. Никто не спорит, что война — это страшный осложняющий фактор, но нельзя к нему всё сводить. Есть известная и поучительная легенда о знаменитом полководце А. Суворове, который не знал поражений, зато всегда поражал всех своими яркими военными победами. О его победах судачили, ими восхищались и часто говорили: «Какое везение и какая удача сопутствуют этому генералу!» Однажды Суворов скромно ответил на очередную реплику о везении: «Помилуйте, господа, всё везение да везение. Когда-то же нужно и умение! Ни одно дело не терпит и не держится долго на одном везении». Вот и украинской власти не следует всё списывать на войну да на суровых друзей из МВФ. В стране, очевидно, складывается ситуация, когда низы (народ) не в силах жить по-старому, а верхи (власть) не могут управлять ни по-новому, ни по-старому. Нищета доходит до последнего предела. А дальше? Это отнюдь не призыв к очередному Майдану. Хотя бы потому, что существует отличная точка зрения от сложившегося большинства на Майдан и прочие революции. Но это призыв к ответственности и профессионализму власти.

Татьяна НИКОЛАЕВА

Украинская власть пока не выработала стратегию возвращения Крыма, предпочитая популизм

Молниеносная аннексия Крыма Россией повергла Украину в шок, от которого она отходит до сих пор. С момента появления российских зеленых человечков возле украинских воинских частей до торжественного выступления Владимира Путина перед Советом Федерации по случаю вхождения полуострова в состав РФ прошло всего три недели

Подобный сценарий планировался и для Донбасса, однако в Крыму он стал возможен по двум причинам — слабости украинской власти на полуострове и широкой поддержке аннексии местным населением, жаждущим путинских пенсий и зарплат и годами живущим надеждой на слияние. Эту карту удачно для себя разыграл Кремль, что, конечно, не оправдывает факт нарушения Россией всех международных соглашений. Тем временем Киев продолжает убеждать украинцев в возможности возвращения утраченной территории.

23 февраля президент Петр Порошенко выступил с обращением, в котором заверил крымчан, считающих себя гражданами Украины, в неизбежности возвращения контроля Украиной над Крымом. «Украинское государство вернет контроль над временно оккупированной территорией. Не буду сегодня говорить, что это произойдет быстро и просто. Но это произойдет обязательно, мы вместе отстроим новый Крым, в котором будут гарантированы права и интересы коренного народа Крыма и всех жителей полуострова, независимо от их этнического, языкового и религиозного происхождения», — заявил президент. Вместе с тем в документе, подписанном в ходе второй минской встречи, о Крыме не говорится ни слова. Не было упомянуто название полуострова и в женевском документе, подписанном в апреле прошлого года, когда мартовские события должны были быть свежи в памяти.

Заявления о том, что Крым рано или поздно будет наш, являются лишь ширмой для электората. Вспомним, как активно использовал данную риторику Порошенко в ходе предвыборной кампании. Однако в действительности Крым стал разменной монетой в дипломатических играх, которую Киев использует явно недостаточно. Да, непризнание аннексии стало поводом для введения санкций как в отношении самого полуострова, так и в отношении Москвы, что можно рассматривать в виде косвенной выгоды для Украины — все, что ослабляет противника, нам на пользу. Но Киев упорно уходит от рассмотрения событий в Донбассе и в Крыму в одном контексте — оккупационном.

На сегодня существует закон о временно оккупированных территориях, касающийся только Крыма, но не включающий Донбасс. А ведь соответствующие дополнения могли бы вернуть полуостров в зону нынешнего конфликта с Россией, а значит, и в повестку всех международных переговоров. Очевидно, что этого не происходит в первую очередь потому, что Кремль стремится навязать ДНР и ЛНР Украине, постоянно вырабатывая новые формулировки об «интегральном» участии непризнанных республик в украинской государственности. Но если на границах с ДНР и ЛНР стоят ВСУ и Национальная гвардия, то на границах с Крымом обычные пограничники.

Приходится возвращаться к изначальному пункту. Население Донбасса, пережившее бомбежки и демонстрирующее постоянную инертность, на сегодня готово признать какую угодно власть, лишь бы не было войны. Крымчане, для которых все обошлось относительно безболезненно, настроены иначе. Об этом свидетельствуют и социологические исследования, проведенные, в том числе и украинской стороной. Согласным данным опроса, проведенного компанией «GFK Ukraine» для украинского проекта FreeCrimea, 82% населения Крыма поддерживают присоединение к России, еще 11% выбрали вариант «скорее, поддерживаю». При этом 77% опрошенных назвали себя русскими и лишь 13% — украинцами. Глава проекта Тарас Березовец, часто выступающий на украинском телевидении в качестве политолога, заявил, что объективность этих данных под сомнением, так как в Крыму царит боязнь шпиономании и респонденты боялись говорить правду. Тем не менее от факта поддержки аннексии местным населением никуда не деться, даже если и цифры, полученные в результате, по сути, проукраинского исследования, считать завышенными.

Таким образом, в своих речах Порошенко прав в одном: возвращение Украиной Крыма если и возможно, то никак не будет простым и быстрым, о чем президент мог намекать накануне своего избрания. Тем более не способствует изменению настроений в Крыму санкционная деятельность украинских властей — ограничения на въезд, предоставление воды и электроэнергии. Все это не приближает, а лишь отдаляет крымчан от Украины. В долгосрочной перспективе, о которой говорит власть, разумнее было бы выстраивать с полуостровом такие экономические отношения, которые стали бы в дальнейшем основой для интеграции в Украину. В конечном итоге именно торговые связи определяют соотнесенность территорий.

Пока же политику в отношении Крыма можно назвать ситуативной, но не стратегической. Аннексированный Крым нужен Украине для санкций против России. В то же время Киев пытается вернуть с полуострова хотя бы часть своих активов. О военном решении вопроса не может быть и речи. Убедить крымчан вновь стать украинцами может только одно — лучший уровень жизни. Причем он должен быть настолько высоким, чтобы нейтрализовать московскую пропаганду, превозносящую самопожертвование и отказ от комфорта в угоду патриотическим чувствам. «Что дальше? Да хоть камни с неба! Мы на Родине!» — гласили триколорные плакаты в Крыму после его аннексии. Пока что это «дальше» для крымчан выразилось в повышении пенсий и зарплат силовикам, а также в упадке курортного бизнеса. Но, судя по данным опросов, это и отдаленно не напоминает камни с неба.

Все же российско-патриотический задор крымчан рано или поздно закончится. И когда триколоры и лицо Путина в телевизоре станут ассоциироваться не только с событиями прошлого года, но и насущными проблемами, у жителей полуострова перед глазами должен быть и другой пример государственной политики. Пока что ее растерянность и вороватость значительно проигрывает даже мизеру, предложенному Кремлем. А значит, решение крымского вопроса возможно только после решения, собственно, украинского — проведения реформ, действенной смены система власти, децентрализации.

Евгений ЗЮЗИН